April 28th, 2015

nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро

Куди поділися $1,4 млрд з закордонних рахунків Януковича? Розслідування

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Yanuk-koshtuvav1-500x358

 

Якщо вірити Генпрокуратурі кума Порошенка, то фінансові запаси колишнього президента почали випаровуватися.

Заступник керівника ГПУ Віталій Касько заявив журналістам, що Віктор Янукович не мав рахунків у закордонних банках. Мовляв, вихованець старої донецької номенклатурної школи не довіряв фінансовим установам і надавав перевагу готівці, яку, очевидно, вивіз з собою в Росію. В цілому звучить правдоподібно. Тим більше, що світовий досвід, зокрема того ж таки Владіміра Путіна, показує, що політики такої величини якщо і мають персональні банківські рахунки, то виключно на батьківщині і зберігають там, в кращому випадку, мільйони (в національній валюті), але аж ніяк не мільярди. Але як тоді бути з результатами розслідування Держфінмоніторингу, яка заявила у листопаді минулого року про знайдені 1,4 мільярди доларів, які належать Януковичу та підконтрольним йому структурам?

Відкриваємо звіт Державної служби з фінансового моніторингу за березень-жовтень 2014 року. В тексті цього документу чітко зазначається, що «в рамках фінансових розслідувань виявлено фінансові операції 44 компаній-нерезидентів, зареєстрованих на Кіпрі, Панамі, Великобританії, Белізі, Сейшелах, Австрії, пов’язані з Януковичем В.Ф. та його найближчим оточенням». За даними Служби, вказаними компаніями-нерезидентами протягом 2010—2013 років, через рахунки відкриті у банках Латвії, здійснено переказ коштів на рахунки, відкриті в українських банках, у розмірі $1,37 млрд, значну частину з яких було використано для придбання державних облігацій (ОВДП). Тоді Держфінмоніторинг повідомляв, що ці кошти по рахунках вищезазначених компаній-нерезидентів на території України у сумі $1,37 млрд. були заблоковані. Крім того, «на рахунках 23 компаній-нерезидентів було заблоковано $49,51 млн» за кордоном.

Також, ще в травні минулого року, офіційне видання Євросоюзу Eur-Lex повідомило про введення санкції щодо 18 представників найближчого оточення Віктора Януковича, включно з самим екс-президентом, серед яких було і «заморожування» банківських рахунків. Власне, цей факт пізніше підтвердив старший син Януковича – Олександр, який жалівся на блокування його рахунків у Швейцарії. І очевидно, що коли ми кажемо про рахунки колишнього глави держави в закордонних банках, то депозити його сина, зокрема, можна вважати такими фінансовими активами самого Віктора Федоровича. А ще існують компанії, зареєстровані на довірених осіб, які також мають чималі фінансові запаси поза межами України. Однак, одна заява ГПУ про те, що персонально на Януковича не оформлений за кордоном жоден рахунок дистанціює президента-втікача від його доларових запасів. А з часом може стати аргументом для ЄС щоб зняти санкції і з активів його сина та інших представників найближчого оточення. Крім того, Україні доведеться забути про обіцяне на днях Швейцарією повернення близько 170 млн. швейцарських франків.

Але в такому випадку відповісти за брехню має керівництво Держфінмоніторингу. Якщо ж у цього відомства є докази на користь згаданого минулорічного звіту, то в доволі неприємному світлі опиниться Генпрокуратура. Включно з підозрою про відбілювання Януковича. А загалом ця історія може дуже погано закінчитися, як для іміджу України в світі, так і для авторитету діючої влади всередині країни. Тим більше, що це не перший випадок, коли правоохоронні органи, від яких вже більше року чекають посадок представників злочинного режиму Віктора Януковича, займаються його виправданням. Останній приклад – заява ГПУ та СБУ про те, що в них немає жодних претензій до Ріната Ахметова. А вже через два тижні підконтрольні олігарху структури вивели під Кабмін тисячі шахтарів і почали шантажувати країну відключенням електроенергії.

Дмитро Буковський, Національне бюро розслідувань України

nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро

«Из колонны в 100 человек уцелели 14», — исповедь разведчика об обороне Дебальцево. 4 фото

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Debalcevo7

 

Игорь Лукьянов (позывной Маклауд) Дебальцево видел разным — почти мирным, на грани катастрофы и за ее гранью. В первую ротацию в составе 25-го батальона территориальной обороны он провел там пять месяцев и уехал перед Новым годом. Когда две недели спустя вернулся назад, город был в окружении сепаратистов, и в кольцо ему пришлось прорываться, чтобы потом с боями и потерями из него выходить. Из колонны в 100 человек уцелели 14. Это было за день до того, как президент Порошенко по ТВ отчитывался о «плановом и организованном выводе частей» из Дебальцево.

Но об этом и войне в целом Маклауд рассказывает так же спокойно, как и о своей мирной жизни. Он не говорит о зверствах окупантов, а оценивает исключительно уровень их военной подготовки. Об убитых и раненых — тоже сухо: только цифры и даты. Единственное, что вызывает слабые эмоции — промахи украинского командования.

Лукьянов рассказал о том, с чего начинался «котел», почему он не верил, что город могут взять сепаратисты и что на самом деле происходило в Дебальцево, когда туда вошли российские оккупанты.

Наше Дебальцево

В Дебальцево попал случайно. В военкомате меня спросили: «В 25-ку пойдешь?». Я говорю, конечно пойду. Я ж воевал с ними. Позвонил ребятам в 25-ке, сказал встречать. А меня привезли в Десну (пгт в Черниговской области). Уже там понял, что путаница получилась с названиями: 25 батальон территориальной обороны «Киевская Русь» и 25 аэромобильная бригада.
На тот момент в батальоне, где было около 700 человек, боевой опыт имели не больше семи. Остальные — новички. Долго притираться пришлось. Они же диванные войска: знают все по слухам и окопным мнениям товарищей, которые там уже были.

Осенью 2014-го в Дебальцево стянули крупную группировку украинских войск.

В Дебальцево мы выехали 24 июля прошлого года. Сперва заняли Чернухино (по дороге это 20 км, а напрямую — 5 км до Дебальцево). Там стоял К2 (батальйон Киев-2). Мне дали 2 минометных расчета, которые обеспечивали прикрытие, и сказали — командуй. У меня было 8 человек — по четыре на миномете. Быстро стало понятно, что сидеть в яме и стрелять вслепую, максимальная видимость была полтора километра, нет смысла, поэтому я начал ползать по кустам.

Когда К2 уехал, мы тоже снялись и переехали в само Дебальцево. Там уже начались более активные боевые действия и стало понятно, что нужно организовывать взаимодействие с артиллерией. Наша задача была в том, чтобы противник не подошел к артиллерии: пока существовала артиллерия, до тех пор существовал этот выступ. Никаких капитальных фортификационных сооружений у нас не было.

Все делали своими силами — обычные блиндажи перекрытые обычными бревнами. Время окопаться было, но это не решало проблемы: мы окапывались лопатами, а противник — тракторами. Если у нас перекрытия были деревянные, то у них железобетонные доты отливались. Максимум, кто-то из наших сам договорился и привезли бетонные плиты. Это все делали на уровне среднего и нижнего командного звена.

Тогда никто не ожидал, что сепары могут пойти в наступление. Когда мы туда пришли, там стояла немаленькая наша группировка — подразделений шесть. Это примерно 2,5 тыс человек. А противника там немного было, до одной тысячи. Они занимали перешеек и опорные пункты. И еще в тылах была артиллерия. У них была классическая тактика Славянска: «блуждающие» минометы и ДРГ (диверсионно-разведовательные группы).

Моим участком фронта тогда был северо-восток: Чернухино, Дебальцево и до Санжаровки. Рельеф местности предусматривал только три опасных направления, где могут пройти танки, и мы их все контролировали. Самое главное — у нас были преобладающие силы артиллерии. Мы давили любой огонь противника. У нас были гаубицы, пушки, системы реактивного огня, самоходные установки.

Террористы боялись стрельнуть. На моих глазах было разбито три батареи. И это были не ополченцы, а обученные специалисты из России.

В первую ротацию мы пробыли там 4 месяца. За это время сделали то, что должен был делать Сектор: организовали сеть НП (наблюдательных пунктов), организовали КМП — наш штаб артиллерии, завязали взаимодействие с пехотой. У нас в тылу врага почти до последнего дня на терриконе был пункт наблюдения, где сидел взвод, который давал координаты, куда бить.

Что касается технического оснащения и обмундирования, то лично мне дали автомат и экипировку. Все остальное покупали за свои деньги или помогали волонтеры.

Осенью 2014-го ВСУ полностью подавили артиллерию боевиков под Дебальцево.

Автомобили были наши. Мы их привезли с собой, в эшелонах. Тот ГАЗ-66, который нам дали, быстро сдох. Все возили на джипах. На войне, как правило, транспорт, который выдает МО, используется для перевозки припасов, потому что в джип не положишь все это. Но ездить на Урале по полям и выполнять какие-то задачи невозможно. Я ездил на своей Mitsubishi Pajero. Нас, правда, заправляли, но тоже по личным договоренностям. Ведь чтобы машину заправить, ее нужно поставить на баланс МО. То есть, фактически отдать.

Уезжали мы прямо перед Новым годом. По итогу тогда осталось пять единиц техники — один ГАЗ-66 и собственный транспорт. Интересно, что сеть НП, развернутая нами, не была частью штатных позиций, я мог просто встать, развернуться и уйти. Они даже не были нанесены на карту, и слава богу, потому что их бы из-за утечки информации разбомбили. Но поскольку позиции были выгодные, налажена радиосвязь, так оставлять была неохота. Мы переговорили со 128 бригадой и они посадили туда своих людей.

Нас на момент отъезда было две роты — человек 200-300. Это не потери. Некоторые не выдержали, заболели, комиссовались. Людям с Майдана воевать сложно, как, впрочем, и руководить ими. Самой большой проблемой была паника. Я, к примеру, долго не говорил своим, что Дебальцево находится в окружении. Скажи это, началась бы паника.

Тогда все шли на войну с четким образом, который прошлой весной был и у меня: сейчас передо мной поставят сепаратистов, дадут шашку и скажут «руби». На самом деле все иначе: наши сидят в окопах, по ним непонятно откуда стреляет артиллерия, сепаратистов никто в глаза не видел, зато справа и слева боевые потери. Это то, к чему сводится война последние два столетия: артиллерия — основной поражающий фактор.

Только перед самым отъездом у сепаров произошла ротация и вместо казаков, которые тоже сидели в окопах и в открытую конфронтацию лезли неохотно, приехали морпехи вооруженных сил РФ. Мы узнали об этом по нашивкам и радиоперехватам. И они такие бесстрашные, без опыта боевых действий решили пойти в наступление. В открытую. Мы, честно были ошарашены такой наглостью.

А они по полю в полный рост встали и пошли. В итоге мы перепахали их батальон. Потом они выехали на технике за 200-ми и 300-ми и мы перепахали технику. В итоге пришлось им еще раз проводить ротацию: подразделение, которое в первом бою теряет больше 10% личного состава, небоеспособно. Вообще, это ошибка россиян — они заигрались со спецвойсками, сделали на них ставку, а богом войны была и есть артиллерия.
Уезжали мы из Дебальцево спокойно. Дороги не обстреливались. Было перемирие, которое, правда, очень плохо сказывалось на личном составе. Потому что когда перестают стрелять, начинается водка.

Чужой город

Дома мы пробыли две недели. На второй раз мало кто захотел поехать — все резко заболели. Вернуться решило где-то 40%. Самая большая ошибка была в том, что не прошел необходимый период восстановления боеспособности. Ни техника, ни имущество не были восстановлены. Из техники в моем подразделении было три машины, а бойцы добирались обычными автобусами. По сути неподготовленный батальон отправили в неизвестном направлении. Мы думали, что едем в Донецкий аэропорт, только позже выяснилось, что назад — в Дебальцево.

По приезду мы поступили в оперативный резерв 128 бригады и нам сразу сказали: «Ребята, дороги на Дебальцево уже нет». Мы ничего не поняли, как это могло случиться за две недели. Посмеялись, но оказалось, что так и было. Дорогу простреливали. Мы решили занять старые позиции и наладить взаимодействие с пехотой.

Когда приехали на КМП в Дебальцево, было непонятно — наше оно или нет. Потому что когда уезжали из города, там ходила масса военных, гражданских. Тут приезжаем, над головой все время что-то летает и ни местных нет, ни военных. Никто не владел обстановкой. Картина была удручающая.

У нас на тот момент почти не было артиллерии и с той стороны уже было превосходство. Наша разведка прозевала передислокацию крупных сил противника. Они со всего фронта собрали, что было и привезли усиление.

К моменту нашего прибытия нашу артиллерию полностью подавили. Когда с той стороны стоит дивизион «Градов» и стреляет по мере подношения снарядов, сложно отвечать. Во вторую ротацию по нам стреляло все: «Грады», «Ураганы», «Смерчи», самолеты и вертолеты.

Авиация использовалась регулярно. Это может подтвердить 40 батальон, 128 бригада, Нацгвардия. Один-два раза в день на небольшой высоте пролетал самолет и отстреливался. Много летать боялись, потому что была ПВО.

Всего террористы пять раз пытались взять Дебальцево. Четыре — неудачно. Первый раз было наступление на Никишино — отбивали всеми силами. Я потерял два миномета и половину личного состава из минометов, не убитыми, но ранеными. Потом два раза пытались наступать на Новогригоровку — там перепахали их батальон и устроили танковое кладбище: 40-ка подбила штук пять и мы три штуки. БТРы я не считаю.

Четвертый раз срывали наступление, когда шли городские бои. Наши захватили карту командира штурмующего подразделения террористов на которой был отмечен район их сосредоточения перед Дебальцево. Наша артиллерия перепахала его. Но с пятого раза они город взяли.

В конце в городе связи не осталось вообще никакой, кроме той, что была налажена нами — наша сеть НП-шек. Обороны тогда тоже не было. Сектор дал команду занимать городскую оборону, но, не зная реального положения дел, они сказали занимать позиции, которые уже были заняты сепаратистами.

И мы вместе с начштаба 128-ки рисовали карту обороны. Сами, потому что Сектор уже не понимал, что происходит. Из-за этого хаоса на моих глазах два подразделения попали в локальное окружение и никто не понимал что делать, потому что командование сидело в подвале за большой картой.

Дебальцево можно было удержать. Я бы сам остался и держал. В городских боях боевики положили бы всю свою армию. Но чтобы остаться нужно было знать, что с той стороны к нам будут пробиваться. А тупое «сидение» было бессмысленно: у нас заканчивались припасы, раненых становилось все больше, убитых тоже, а подразделение деморализовалось. Для артиллерии привозили какие-то крохи, которые выстреливались за полчаса.

И я точно знал, что с той стороны к нам не идут на помощь, кольцо быстро сужается, а сил противника все больше. Пробиться сквозь них было бы сложно.

Приказа об отступлении у нас не было и быть не могло — не было связи. И смысла оставаться нам уже не было — мы не могли выполнять боевые задачи — разведка и корректировка. У нас уже не было чем стрелять и нечего было разведывать — под носом шли городские бои. Свое подразделение я решил выводить двумя частями. Тогда у меня было 18 человек, плюс шесть минометчиков и два фаготчика. Невосполнимый у нас был один.

Пока мы видели, что впереди стоит подразделение 40-ки, стояли на своих позициях. Потому что отошли бы мы, они бы попали в окружение. А им приказа об отходе не было. Но они оказались неглупыми ребятами — отошли на мои позиции, а я — дальше. Потом попытался вывести подразделение в пешем порядке — не получилось, нас разбили на две группы. В Дебальцево не было как в фильмах о Великой отечественной — сепаратисты не шли единым фронтом — просачивались небольшими группами и рассредоточивались. Все бегали по городу хаотично.

Украинские военные уходят из Дебальцево

Украинские военные уходят из Дебальцево

 

Одна часть нашего подразделения вернулась к 40-ке, вторая — к 128-ой. Я посадил вторую группу на транспорт, в колонну, которая увозила раненых. Они попали в засаду, потеряли одну машину, но вырвались. Я остался на позициях 128-ой, помогал координировать действия с 40-й — у меня оставалась с ними связь. Когда подошла вторая часть моего подразделения, с ними начал выходить. У нас тогда было 2 БТРа, 2 КамАЗа, один Урал и бензовоз. В колонне нас было около 100 человек, вышло 14 и один пленный.

Ведущий колонны не знал дорогу, нас обстреляли. Потом попади в засаду. Вся техника была взорвана. Один БТР разорвало на куски с людьми, а наш на брюхе еще прыгал. Один раненный выжил. Он рассказывал потом по телевизору, как лежал замерзал в полях. Его в плен взяли, а потом вернули.

Мы вырвались из первой засады и попали во вторую. Потом вышли на 30-й батальон. Шли аккуратно, потому что наши ведь не знали, что это за мужики с автоматами по полям ходят.

Знаю, что через пять дней после того, как из Дебальцево все вышли, одно подразделение в здании все еще держало оборону. Им просто забыли сказать, что в округе никого нет. Знаю, что еще об одном подразделении забыли, что они вообще есть.

Сам я сначала попал в госпиталь в Артемовск. У всех, кто вышли, были ранения или контузия. Потом меня перевели в Днепропетровск. Там самая шикарная больница была: и детей приводили, и пресса была, и персонал относился хорошо. Встретили, как героя. Очень удивился, что Днепропетровск такой проукраинский город. Потом в Киеве полежал две недели. Сейчас в отпуске на лечении.

Вернусь ли назад на фронт — не знаю пока. С прошлой весны у нас на фронте ничего не изменилось — как не было связи между подразделениями так и нет. Воевать в таких условиях невозможно. Работа, которая должна выполняться штабами, выполняется на среднем или низшем уровнях, но выполняется. Но если весной нам не мешали воевать, то сейчас мешают. Тот же запрет на открытие огня — все солдаты над этим смеются.

Жители Дебальцево пытаются выехать из города

Жители Дебальцево пытаются выехать из города

Я не могу понять, почему все говорят, что мы сдали Дебальцево? Ребята, мы сдали, минимум, 9 населенных пунктов вокруг него. Это кусок украинской территории. Там остались проукраински настроенные люди. Мы бросили их, хотя обещали, что не уйдем.

 

evak-Debalcevo1-500x333

Жители Дебальцево в панике пытаются уехать из города после начала активных боевых действий

Что с ними сейчас? Как им живется?

Я пока буду восстанавливать боеспособность подразделения — нужно заменить часть людей, найти новое оборудование. Сейчас это главное, потому что люди, которые были в котле первый раз, сильно деморализованы — они видели, как это происходило и теперь воевать не хотят.

Что касается техники, то мою машину сейчас чинят волонтеры. Двигатель стоит $1 000. Они собирают по крохам. Вот еще пример, у меня в бронежилете пластина стоит 300 баксов. Воевать без нее я возможности не вижу, а она у меня разбита пулей. Пластину нужно поменять. А еще нужны радиостанции, планшеты, аккумуляторы.

Проблема войны — проблема общества. Общество дошло до той точки, когда оно не хочет воевать. И в таком случае это тупик. Люди не готовы ни воевать, ни помогать. Люди просто хотят чтобы это куда-то делось. Вот если мне кто решительно скажет — мы воюем — я иду воевать. Не вопрос. Если не воюем, я пойду дальше заниматься своими делами.
Проблема в том, что трусы, носки и еда от волонтеров — это необходимость, но это недостаточное условие для победы. Наше государство — отражение общества. Если государство не делает все для победы, это потому что общество этого не требует. В таких ситуациях как сейчас, общество должно быть решительным и настойчивым.

Для меня победа — это восстановление территориальной целостности Украины. С Крымом, разумеется. Да, это почти 100% полноценная война с Россией, но это не такая сверх задача, как кажется. Население России в три раза больше нашего, да, но протяженность их границы значительно больше украинской. Не в три раза. У них есть Китай, Владивосток, который хочет в Японию. Они не могут снять всех военных и вооружение и перекинуть в Украину, вот и получается соотношение не 1:3, а 1:2. Это уже вполне выполнимая задача — классическая оборона.
Есть, конечно, вопрос, что делать с людьми, которые поддерживают Россию на оккупированных территориях после их возвращения. Эту проблему должна решать власть — проводить украинизацию. Это очень длинная история. Кто-то, конечно, никогда не полюбит Украину, но тогда эти люди просто уедут. Я это вижу по Краматорску. Те, кто были за ДНР и ЛНР сейчас ходят с потухшими.

Lukyanov-Igor1-300x168

Игорь Лукьянов (позывной Маклауд), Национальное бюро расследований Украины

nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро

На руководителя Дорожного контроля Ростислава Шапошникова сфабриковали уголовное дело за отказ ехать

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Shaposhnikov-Rostislav1

 

Деснянский районный комиссариат г. Киева Министерства обороны Украины потребовал от прокуратуры и МВД немедленно возбудить уголовное производство в отношении руководителя «Дорожного контроля» Ростислава Шапошникова по ст.336 УК Украины — за отказ от призыва на мобилизацию. Соответствующий документы были получен почтой 28 апреля 2015 года, сообщает sprotiv.org.

«В соответствии со ст.214 УПК прошу немедленно внести соответствующие сведения в ЕРДР и начать расследование в отношении Шапошникова Ростислава Сергеевича, который совершил уголовное правонарушение по ст.366, а именно — указанный военнообязанный путем бездеятельности уклоняется от призыва на мобилизацию, без уважительных причин не пребывает в сроки, установленные военным комиссариатом, документы, которые подтверждают причину неявки, не предоставил», — пишет Минобороны.

Shaposhnikov-Rostislav5

Однако, Ростислав Шапошников никак не мог не явится на вызов военного комиссара, поскольку никаких повесток не получал. И не только не получал — никакие повестки на домашний адрес Ростислава не приходили вообще. Более того, согласно справке Деснянского р-го комиссариата от 2006 года, Ростислав Шапошников непригоден к военной службе в мирное время, а потому не является военнообязанным.

Shaposhnikov-Rostislav6

Очевидно, что угрозы Минобороны в адрес Шапошникова напрямую связаны с профессиональной деятельностью Ростислава. Напомним, что руководитель «Дорожного контроля» разоблачил предательство генерала ВСУ Руслана Хомчака, который отправил на верную смерть сотни солдат, а сам сбежал с поле боя под Иловайском 29 августа 2014 года. Более того, Ростислав Шапошников дал в Генеральной прокуратуре Украины показания против Русалана Хомчака и предоставил видеозаписи его побега.

Кроме этого, Ростислав Шапошников дал показания и на командира батальона «Днепр-1» Юрия Березу, который подчинялся МВД, а сейчас стал депутатом от партии Народный фронт. Береза аналогично бросил поле боя под Иловайском. И это не просто слова, это подтверждается видеозаписями на оригинальных носителях (флеш-картах), которые находятся в наличии у Ростислава и могут быть использованы в суде против Хомчака и Березы.

Фактически, Ростислав Шапошников один из немногих живых свидетелей, который может дать правдивые показания по Иловайской трагедии, а именно — предательстве украинского командования. Естественно, в Минобороны и МВД этого допустить никак не могут, а потому была поставлена задача ликвидировать Шапошникова. А в зоне АТО — одним трупом меньше, одним трупом больше — никто ничего не заметит.

nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро

Александра Лебедя убили по приказу Путина. Расследование

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Lebed-Oleksandr1

 

13 лет назад, 28 апреля 2002 года, в авиакатастрофе погиб губернатор Красноярского края, который мог стать президентом России вместо Путина.

По официальной версии вертолет Ми-8 задел линию электропередачи и рухнул на землю неподалеку от озера Ойское. На его борту находились губернатор Красноярского края генерал Лебедь и сотрудники его администрации, которые летели на открытие горнолыжной трассы. Из 20 человек —- пассажиров и членов экипажа — погибли семеро. Существуют и другие версии крушения Ми-8.

Журналист газеты «Совершено секретно» Владимир Воронов в апреле 2012 года побеседовал с авиаспециалистами.

«Мы еще только приступали к изучению дела Лебедя, а везде в эфире уже звучало: во всем виноват Лебедь, который якобы приказал пилотам лететь, и на пленке „черного ящика“ четко зафиксирован его голос, — рассказывал председатель научно-технической комиссии МАКа Виктор Трусов, принимавший участие в расследовании. — Бред, нет у нас никакого голоса Лебедя, да и быть не могло. Тот, кто выдал эту чепуху, не имеет элементарного понятия, как работает вертолетный самописец. А в нем даже пленки нет, запись ведется на проволоку».

В записи голоса Лебедя, действительно, нет, да и вообще не было ни малейшего упоминания о нем — губернатор в кабине не появлялся, с пилотами после взлета не общался. Треск, эфирные помехи, спокойные голоса экипажа — обычные переговоры с диспетчерами, короткие реплики, долгие полосы полного молчания. Специалисты пояснили специфику вертолетного голосового регистратора: в отличие от самолетного, он одноканальный и не пишет абсолютно все, что говорится в кабине. С небольшим запозданием он включается только во время переговоров экипажа между собой или с землей. Так что голоса Лебедя в том «черном ящике» в принципе быть не могло. Конец записи прокрутили несколько раз: «Вверх! ЛЭП! Вниз! Нет! Нет!!! Е!!!» Последняя реплика, на удивление, звучит как-то совершенно вяло и замедленно-обреченно. Дальше слышен вой движка, отчетливый треск удара и тишина — конец записи. Выживший в катастрофе пилот вертолета Тахир Ахмеров свидетельствовал: «Высота опоры ЛЭП (линии электропередачи. — Ред.) метров 37, мы начали падать где-то с 45-ти метров. На этой высоте началось разрушение, и машина пошла вниз».

«Мое мнение изменила встреча с бывшими офицерами ГРУ, — вспоминал депутат законодательного собрания Красноярского края Игорь Захаров. — Они провели независимое расследование на месте катастрофы и пришли к выводу, что это была спецоперация. По их словам, к лопастям винта вертолета было прикреплено несколько граммов взрывчатки. Заряд активировали с земли в момент, когда машина пролетала над ЛЭП. Если бы не провода, вертолет провалился бы в небольшую воздушную яму и тут же набрал высоту. Но произошло столкновение с ЛЭП, электропровод намотался на хвостовой винт и трагедии уже было не избежать».

Двадцать первого февраля 2012 года во время встречи с представителями незарегистрированных партий Дмитрий Медведев вдруг обмолвился: «вряд ли у кого есть сомнения, кто победил на выборах президента в 1996 году. Это был не Борис Николаевич Ельцин». Но спор, обошел ли тогда Ельцина Зюганов, малоинтересен: главным событием стал поистине блистательный успех генерала Александра Лебедя, с ходу взявшего третий «приз»: за него отдали свои голоса 14,5% избирателей — почти 11 миллионов человек. Перед вторым туром президентских выборов Ельцин назначил «бронзового призера» секретарем Совета безопасности России. Генералу пророчили великое будущее.

В большую политику генерал Лебедь влетел стремительно. Похожим образом на политическую арену России выносило немало военных. Но никто из них так и не сумел зацепиться за вершины власти.

Последним ушел Лебедь, а с ним завершилась и эра политизированных генералов советской выучки, уступивших дорогу и кресла генералам и полковникам лубянским.

Военная карьера Александра Лебедя была достаточно обычна: десантное училище, ВДВ (воздушно-десантные войска) комбат в Афганистане. Не перескакивая ни одной положенной ступеньки, он прошел путь от лейтенанта-взводного до генерала-комдива. Четыре ордена, два из них боевые — Красного Знамени и Красной Звезды. Еще два — «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» II и III степени. Выходец из ВДВ не имел ни малейшего шанса на продвижение. Лебедь, дослужившийся до командира гвардейской Тульской воздушно-десантной дивизии, мог рассчитывать только на должность одного из замов командующего ВДВ. Но к 1991 году ситуация в стране стала иной. С 1988 года десантников все активнее стали привлекать к решению задач карательных. Как написал сам Лебедь, «понуждение армии к выполнению не свойственных ей функций в Закавказье, Средней Азии…»

9—10 апреля 1989 года десантники Лебедя участвовали в разгоне митинга в Тбилиси, итогом стала гибель 18 человек. Как написал впоследствии Лебедь в своей книге «За державу обидно…», блокировавший подступы к тбилисскому Дому правительства 345-й парашютно-десантный полк едва ли не только что (15 февраля 1989 года) вывели из Афганистана, а тут тебе такая миленькая полицейско-жандармская задача.

Далее, как шутили сами десантники, везде работала формула: ВДВ + ВТА (военно-транспортная авиация) = советская власть в Закавказье. Элиту армии буквально втащили в большую политическую игру без правил, что у самих десантников никакого восторга не вызывало: «Болтаться во всеоружии по столицам союзных государств с полицейскими функциями — удовольствие, прямо скажу, сомнительное», — говорил позже Лебедь. Из этой «кухни» генерал вынес убеждение, что политики не умеют ни решений принимать правильных, ни принимать их вовремя, да и вообще подставляют армию, пытаясь переложить на военных ответственность за собственные просчеты, кровь и жертвы.

Звезда генерала вспыхнула с новой силой в дни августовского путча 1991 года, когда Лебедь получил задачу: двинуть на Москву части 106-й Тульской дивизии. Тогда же родилась легенда, что генерал перешел на сторону осажденного в Белом доме Ельцина. Но Лебедь утверждал: «Никуда не переходил! Был приказ — стоял, пришел бы другой приказ — взял бы Белый дом штурмом». И взял бы!

В «Президентском марафоне» Борис Ельцин писал: «Я до сих пор помню его мощный голос в августе 91-го, когда он говорил мне в кабинете Белого дома: один залп из БТРов — и вся начинка здания заполыхает, все ваши герои попрыгают из окон». Но прямого приказа на штурм он так и не получил, а на смутные намеки демонстративно не реагировал: знаем мы эти ваши фокусы, были уже в шкуре козла отпущения, хватит! Схожую хитрую игру вел тогда и его прямой начальник, командующий ВДВ генерал Павел Грачев. Впрочем, так же играли большинство высоких чинов Минобороны.

Генерала Лебедя заметили. Причем знакомство с Ельциным и тогдашним вице-президентом Руцким особого значения не имело, главное, что про него заговорила пресса, взахлеб расписывая мифические подвиги крутого вояки. Но, собственно, к армейскому двору он пришелся не очень, оказавшись лишним в кабинетно-подковерной дележке постов, портфелей и денег. Пропуском стала слава о его решительности, помноженная на звероподобный облик и афористичную речь. Генерала послали в Приднестровье, когда пожар военного конфликта там достиг пика. 23 июня 1992 года «нареченный полковником Гусевым, имея при себе для солидности батальон спецназа ВДВ, я взлетел на Тирасполь». Лебедь был командирован в качестве командующего уже несуществующей развалившейся и растаскиваемой налево-направо 14-й армией. Командирован не для того, чтобы гасить пожар или вразумлять, а тем паче разводить воюющих, а исключительно для того, чтобы с наименьшими потерями вывести остатки армии и, главное, ее вооружение, огромнейшие склады боеприпасов. Задача заведомо невыполнимая.

И тут генерал проявил, что называется, здоровую инициативу. Войдя в курс дела и уяснив позицию Москвы — ничего не делать, понял, что может идти ва-банк. Проиграет — накажут, а победителя, как известно, не судят. И после соответствующей подготовки отдал приказ: открыть огонь! До того российские части ни на чьей стороне открыто не выступали, а военный перевес молдаван был столь очевиден, что исход войны казался предрешенным. Но артиллерия Лебедя буквально смела с лица земли позиции молдавской армии и ее переправы через Днестр.

Год 1993-й, 1994-й — имя генерала все время на слуху. Брутальный вояка, не боящийся начальства и режущий правду-матку в глаза, импонировал многим. И не только «патриоты» заговорили тогда, что хотели бы видеть его президентом. «Говорящие головы» медиаконцерна Гусинского вдруг дружно оборотились к Лебедю, начав кампанию «даешь нашего, родного Пиночета!» Лихие литые фразы легко запоминались, афоризмы становились крылатыми: «упал — отжался», «Я бью два раза: первый — в лоб, второй — по крышке гроба», «Какое может быть сотрясение мозга у Грачева — там же кость», «Как мир — так сукины сыны, а как война — так братцы». В глазах пиарщиков Лебедь медленно, но верно начинал теснить всевозможных «патриотов», отнимая ядерный электорат даже у Жириновского.

«Россия давно ждала всадника на белом коне, который навел бы в стране порядок, — писал в своей книге про Березовского публицист Пол Хлебников, убитый в Москве в 2004 году. — Для многих этим человеком был Лебедь». Тогда же началась и раскрутка нового образа Лебедя: не как банального генерала в мундире, а как мудрого радетеля о насущных нуждах государства, человека сильной воли. Раз электорат жаждет сильной руки (идею каковой тогда также активно пиарили везде) — вот вам она! Можно сказать, что именно на Лебеде впервые отработали технологии, которые впоследствии и дали нам Путина.

«Весь январь, февраль и первую половину марта 1996 года наш кандидат одиноко сидел в соседнем кабинете, — язвительно вспоминает Дмитрий Рогозин. — Нервно курил, смотрел на молчавший телефон и приговаривал: «Ничего. Позвонят. Никуда они не денутся». И правда, не делись: позвонили от Бориса Березовского, пригласив на встречу. Березовский образца 1996 года — человек из круга «семьи» Ельцина. Так что предложение поступило прямиком из Кремля. Его суть — оттянуть голоса у Геннадия Зюганова и Жириновского в обмен на крутую должность. В качестве же главной наживки — обещание, что скоро больной Ельцин уступит свой трон именно ему, Лебедю. Решающую роль в «приручении» генерала сыграл, как утверждают, глава Службы безопасности президента Александр Коржаков.

В самом начале мая 1996 года состоялась тайная встреча двух претендентов. 8 мая за закрытыми дверями прошла встреча Лебедя с Березовским и другими членами так называемой «группы тринадцати», куда входили руководители крупнейших российских компаний и банков. Ударили по рукам, и избирательная кампания Лебедя закрутилась на всю катушку: она оказалась поставлена едва ли не лучше, чем у остальных. Телеэкраны заполонил клип «Есть такой человек, и ты его знаешь».

После триумфа наступили будни, показавшие, что взявшие Лебедя в аренду товарищи вовсе не собираются делиться с ним властью. Мавр сделал свое дело, но списывать в архив его пока было рановато. Он всегда оставался профессиональным военным, имел за спиной кровавый опыт реальных войн, прекрасно понимал бесперспективность тогдашней чеченской кампании. Такие войны не выигрывают и славы в них не обретают.

В июле-августе 1996-го Кремль был просто парализован. В прямом смысле — в канун второго тура президентских выборов Ельцина свалил инфаркт — и он был недееспособен во всех смыслах.

Получается, что руки были развязаны у всех? Расчет кремлевцев, уклонившихся от дачи Лебедю внятных инструкций и четких полномочий, был прост: пусть попробует, получится — хорошо, не получится — он же и виноват будет.

Для Лебедя состояние Ельцина не было секретом. При заключении предвыборного альянса Лебедю дали авансы совершенно недвусмысленные: преемником Бориса Николаевича будет именно Лебедь, только он и никто другой, причем ждать следующих выборов не придется. Проще говоря, генерала купили обещанием, что очень скоро «Дед» покинет Кремль, сдав его Лебедю…

Естественным финалом стала отставка Лебедя с поста секретаря Совета безопасности. Борис Ельцин признавал, что «равноудалить» генерала оказалось не так просто: «Авторитет Лебедя в вооруженных силах и в других силовых структурах был огромен. Рейтинг доверия среди населения приближался к тридцати процентам. Самый высокий рейтинг среди политиков. Но главное — Лебедь имел почти карманное Министерство обороны во главе с его ставленником Игорем Родионовым…»

Десантники Лебедя вообще боготворили. Говорили, что он до сих пор может выполнить все десантные нормативы — пробежать, подтянуться, прыгнуть с парашютом, выстрелить по мишени короткими очередями и попасть. А тут еще предстояло шунтирование сердца, и Ельцину ужас как не хотелось, чтобы Лебедь в момент операции находился в Кремле. Этот человек не должен получить даже мизерный шанс управлять страной. Боялись реально. Потому, отправляя Лебедя в отставку, на всякий случай держали верные части в полной боевой готовности.

Дальнейшим взлетом до красноярских высот Лебедь обязан как своей харизме, так и деньгам Березовского.

Любовь Гранкина, Национальное бюро расследований Украины

nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро

Заступник Авакова Василь Паскал причетний до викрадень та вбивств на Майдані? Документи

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Paskal-Vasyl4

 

На днях мені до рук потрапив документ, який свідчить, що нинішній заступник Авакова Василь Паскал очолював велику групу оперативників міліції, котрі вели роботу проти Майдану.

Paskal-Vasyl1

 

12 грудня 2013 року така група була створена. Після того були (вже, до речі, задокументовані ГПУ) факти незаконного прослуховування активістів Майдану, а далі – масові викрадення і убивства.

Paskal-Vasyl2

 

Зокрема, у справі про викрадення Вербицького та мене встановлено факт прослуховування міліцією мого телефону. Судячи за даних слідства, нас «вели» оперативники МВС, а тітушки лише виконували останній, фінальний акорд складної операції.

Говорячи сухою юридичною мовою, зловживання оперативними можливостями міліції задля організації репресій носили системний характер.

Звісно, мова не йде про причетність особисто Паскала до того чи іншого конкретного злочину. Але він був долучений до того напряму діяльності МВС, котрий давав змогу тітушкам залякувати, нападати на майданівців, викрадати і вбивати. Він координував Систему, ту її частину, що допомагала нас фізично нищити.

Я особисто знайомий з Василем Паскалом і знаю про його репутацію як професіонала високого класу. Я звик поважати і цінувати професіоналізм. Але очевидно, що Паскал як професіонал високого класу не міг не розуміти аморальних цілей та очікувано жахливих результатів роботи своїх підлеглих. Теоретично, можна було б зрозуміти Авакова, якби він залишив Паскала у МВС, щоб той далі успішно розшукував злочинців (наприклад, сепаратистів). Але після трагедії Майдану – призначати його на одну з найвищих посад у міністерстві?

Я розраховую виключно на самого Василя Паскала, як на людину, яка, безумовно, має самоповагу та достоїнство. Його найближчий колега Віталій Сакал вже зробив правильний крок.

Ігор Луценко, народний депутат України, член комітету з питань запобігання і протидії корупції, Національне бюро розслідувань України