?

Log in

No account? Create an account

Кивалов прячет свои миллионы от врагов на лондонских счетах дочери
nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро
nacburo

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

onua-2Бывший глава комитета ВР по верховенству права, постоянный представитель Украины в Венецианской комиссии, Сергей Кивалов начинает терять котировки.

После недавних скандалов, связанных с персоной президента Национального университета «Одесская юридическая академия», положение «владыки судейской системы» нашего региона значительно пошатнулось. Лишение главенства в комитете ВР, созданном специально для Кивалова, шумное изгнание нардепа из бывшего кабинета, в котором обнаружилась потайная комната для утех со студентками ОНЮА, все эти невзгоды начались на пути «главного юриста» ещё с прошедших выборов. Регулярные показательные акции активистов в подконтрольных Кивалову судах, частые визиты к знаменитому «Замку Гарри Поттера», замаскированному под спортивный комплекс МГУ, всё это не проходит даром для лидера Морской партии.

Олигарх местного значения после длительных пертурбаций пытался сохранить свою политическую аутентичность хотя бы на региональном уровне. Но и здесь конкуренция вчерашних подконтрольных коммерсантов и чиновников начинает всё больше расшатывать положение Кивалова. Не смотря на то, что лишь официальная верхушка долларового айсберга семейства одесского старшего жреца Фемиды, исчисляется сотнями миллионов долларов (лишь на лондонских счетах дочери аккумулировано около 100 млн долл США), договориться «со всеми сразу», как это всегда ловко удавалось Сергей Васильевичу, видимо не вышло.

Всё больше и чаще, общественность стала заглядывать в святая святых – закрома Кивалова. И там. Помимо английских активов дочери Татьяны, народ успел насчитать около 25 млн долл США в одесских активах, и порядка 10 млн долл США, которые покоятся в двух местных банках – «Мисто банк» и «Универсал банк». Также, около 20 млн в долларовом эквиваленте посчитаны как видимая часть столичного богатства бессменного нардепа от Приморского района.

Не смотря на весьма высокое и весомое положение в обществе, последние тенденции изменения стиля политической и коммерческой борьбы явили весьма серьёзную угрозу для олигархов масштаба Кивалова. При достижении критической массы негодования обворованного народа, помноженного на достаточное количество «кинутых» коллег и более мелких бизнесменов, вся империя одесского «юриста-мультимиллионера» рискует рухнуть как карточный дом, ежедневно увеличивая амплитуду своего колебания.

Екатерина Носик, Национальное бюро расследований Украины


Вертолеты не летают — запрещено Минскими соглашениями. Рассказ разведчика о войне с Россией на Донба
nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро
nacburo

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Ukr army9

Мы разговариваем в пустом, холодном здании закрытой на время войны школы. Почти в полной темноте, подсвечивая неярким фонариком.

Окна заклеены плакатами и школьными картами, сквозь которые каждые несколько минут пробиваются яркие вспышки разрывов. Противник начинает традиционный ночной обстрел. Мой собеседник – командир группы спецназа. Названия населенных пунктов и фамилии, названные в его рассказе, я преднамеренно забываю…

Работа

На Донбассе живут наши люди, в регионе у нас достаточно большая поддержка. Заблуждение говорить, что население Донбасса настроено пророссийски. Больше всего развединформации мы получаем именно от патриотов, которые собирают сведения военного характера, дают точные координаты целей.

Раньше мы передавали эту информацию в штаб. Но пока информация о противнике дойдет по цепочке до высокого начальника, пока он примет решение, пока это его решение спустится по цепочке до исполнителя – от противника и след простыл… Артиллерия бьет по пустому месту. Или вообще не бьет, если решение о поражении целей не принято… Получается, человек рискует жизнью, собирает разведанные, передает их нам, и все это – впустую…

У патриотов опускаются руки. Поэтому мы стали работать напрямую с артиллеристами и командирами воинских частей, которые заинтересованы в развединформации на своем участке фронта.

Наши люди – патриоты – вхожи в кабинеты сепаратистов, их штабы. Они видят и слышат, что там происходит. Один наш патриот, который разносил чай в штабе сепаров, просто взял и нарисовал нам на карте стрелки, откуда и как они будут наступать на наши позиции. Он запомнил наизусть и количество войск противника, и количество единиц бронетехники. Это была очень точная информация.
Есть много людей, которые готовы с оружием в руках бороться за украинский Донбасс на оккупированной территории. Они соединяются в группы, и готовы устраивать диверсии, добывать важные документы, брать «языка». Для такой партизанской работы нужно бесшумное оружие, нужна взрывчатка, нужны яды… Нужны средства связи. Но никто не хочет этим заниматься. Может что-то делает СБУ – мы не знаем.

С помощью местных жителей мы могли приблизиться к известным полевым командирам, таким как Вампир, Бэтман, захватить их и доставить на нашу территорию.

Мы докладывали по команде, что у нас есть люди в тылу противника, готовые нам помочь в проведении такой операции. Надо только все грамотно спланировать, обеспечить агентов оружием, обеспечить отход всей группы, но эта идея не нашла поддержки…

Через наших людей в штабе боевиков стало известно имя сепарского «почтальона» — человека, снабжающего шпионской информацией противника. Мы стали его контролировать. Почтальонов было несколько, цепочка передачи информации была длинной. «Наш» почтальон брал листик бумаги с разведданными в условленном месте, перевозил в другой район и оставлял в замаскированной «закладке». После чего донесение забирал очередной «почтальон». Мы аккуратно доставали листик из закладки, и заново его переписывали, меняя информацию и координаты…

Командование регулярных войск Российской Федерации, российское ГРУ пытались наладить взаимодействие между всеми бандитскими формированиями на оккупированных территориях.
От нашей агентуры мы узнали, что созывается большая сходка главарей под эгидой российских спецслужб. Поводом для собрания был день рождения одного и з полевых командиров. Боевики захватили школу, устроили там банкет…

Мы установили точное время, когда начнется это мероприятие, чтобы все бандиты находились внутри задания. И попросили нанести удар. Запросили «Смерч». В результате этой операции никто из мирных людей не пострадал. Было уничтожено более пятидесяти главарей бандформирований, выжило только 15, из которых 10 — тяжелораненные. Погибло так же три представителя Главного разведывательного управления России.

Когда мы уходим на ту сторону, то никак не поддерживаем связь с командованием, штаб не знает, где мы находимся. Если есть покрытие мобильной сети – звоним по телефону. Рации не достают. Во время Второй мировой войны были дальнобойные радиостанции у спецназа, а сейчас ничего нет. Если группе нужна поддержка: попали в засаду или надо эвакуировать раненого – надеяться не на кого. Нет ни связи, ни сил и средств у командования это сделать. И вертолеты не летают — запрещено Минскими соглашениями.

Выдвинувшись в заданный район, сразу налаживаем взаимодействие с командирами подразделений, с артиллерией. Мы уходим на задание, находим цели, докладываем по команде, и передаем информацию командирам на местах.

Командиры подразделения, артиллеристы принимают решение о поражении выявленных целей. Это, конечно, неправильно.

Взаимодействие на местах должен организовывать штаб. В штабе должны принимать решение о поражении целей по результатам нашей работы. Но это в идеале. В американской или немецкой армии. У нас же половина времени уходит на установление рабочих контактов с командирами на местах, чтобы тебя не обстреляли, когда ты пойдешь на ту сторону…

Самое страшное не то, что тебе готовит противник; страшнее попасть под свой же «дружественный огонь», потому что свои не знают, где ты находишься…

Война в штабах идет одна, а на местах – другая. Однажды нам нужна была БМП для прикрытия – мы пошли и договорились с командиром соседнего подразделения. Конечно, так нельзя делать – без ведома своего командования. Но если действовать по уставу, пройдут минимум сутки, когда ты получишь эту бронемашину или не получишь ее вообще. А она тебе нужна срочно, и от этого зависит успех всей операции…

По целям, находящимся в стратегии, мы взаимодействуем с начальником разведки сектора. Единого разведывательного органа в рамках сектора не существует. Что-то там есть, на бумаге. Но оно не работает. Никто не занимается сбором и анализом информации от всех силовых структур, развитием агентурной сети, партизанского движения.

Мы фиксируем переход войск и техники из Российской Федерации через нашу границу, следим за тем, куда она направляется. В самом начале войны, когда через границу переходили только отдельные подразделения РФ, мы установили, что в станице М. был построен целый укрепрайон, в котором находилось большое скопление войск.

По нашим координатам артиллерия отстрелялась, но очень осторожно, не сильно… А я думаю, что если бы мы тогда уничтожили базу противника полностью, сжигали бы их колонны, как только они пересекают границу, мы бы останоD0


Вертолеты не летают — запрещено Минскими соглашениями. Рассказ разведчика о войне с Россией на Донба
nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро
nacburo

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Ukr army9

Мы разговариваем в пустом, холодном здании закрытой на время войны школы. Почти в полной темноте, подсвечивая неярким фонариком.

Окна заклеены плакатами и школьными картами, сквозь которые каждые несколько минут пробиваются яркие вспышки разрывов. Противник начинает традиционный ночной обстрел. Мой собеседник – командир группы спецназа. Названия населенных пунктов и фамилии, названные в его рассказе, я преднамеренно забываю…

Работа

На Донбассе живут наши люди, в регионе у нас достаточно большая поддержка. Заблуждение говорить, что население Донбасса настроено пророссийски. Больше всего развединформации мы получаем именно от патриотов, которые собирают сведения военного характера, дают точные координаты целей.

Раньше мы передавали эту информацию в штаб. Но пока информация о противнике дойдет по цепочке до высокого начальника, пока он примет решение, пока это его решение спустится по цепочке до исполнителя – от противника и след простыл… Артиллерия бьет по пустому месту. Или вообще не бьет, если решение о поражении целей не принято… Получается, человек рискует жизнью, собирает разведанные, передает их нам, и все это – впустую…

У патриотов опускаются руки. Поэтому мы стали работать напрямую с артиллеристами и командирами воинских частей, которые заинтересованы в развединформации на своем участке фронта.

Наши люди – патриоты – вхожи в кабинеты сепаратистов, их штабы. Они видят и слышат, что там происходит. Один наш патриот, который разносил чай в штабе сепаров, просто взял и нарисовал нам на карте стрелки, откуда и как они будут наступать на наши позиции. Он запомнил наизусть и количество войск противника, и количество единиц бронетехники. Это была очень точная информация.
Есть много людей, которые готовы с оружием в руках бороться за украинский Донбасс на оккупированной территории. Они соединяются в группы, и готовы устраивать диверсии, добывать важные документы, брать «языка». Для такой партизанской работы нужно бесшумное оружие, нужна взрывчатка, нужны яды… Нужны средства связи. Но никто не хочет этим заниматься. Может что-то делает СБУ – мы не знаем.

С помощью местных жителей мы могли приблизиться к известным полевым командирам, таким как Вампир, Бэтман, захватить их и доставить на нашу территорию.

Мы докладывали по команде, что у нас есть люди в тылу противника, готовые нам помочь в проведении такой операции. Надо только все грамотно спланировать, обеспечить агентов оружием, обеспечить отход всей группы, но эта идея не нашла поддержки…

Через наших людей в штабе боевиков стало известно имя сепарского «почтальона» — человека, снабжающего шпионской информацией противника. Мы стали его контролировать. Почтальонов было несколько, цепочка передачи информации была длинной. «Наш» почтальон брал листик бумаги с разведданными в условленном месте, перевозил в другой район и оставлял в замаскированной «закладке». После чего донесение забирал очередной «почтальон». Мы аккуратно доставали листик из закладки, и заново его переписывали, меняя информацию и координаты…

Командование регулярных войск Российской Федерации, российское ГРУ пытались наладить взаимодействие между всеми бандитскими формированиями на оккупированных территориях.
От нашей агентуры мы узнали, что созывается большая сходка главарей под эгидой российских спецслужб. Поводом для собрания был день рождения одного и з полевых командиров. Боевики захватили школу, устроили там банкет…

Мы установили точное время, когда начнется это мероприятие, чтобы все бандиты находились внутри задания. И попросили нанести удар. Запросили «Смерч». В результате этой операции никто из мирных людей не пострадал. Было уничтожено более пятидесяти главарей бандформирований, выжило только 15, из которых 10 — тяжелораненные. Погибло так же три представителя Главного разведывательного управления России.

Когда мы уходим на ту сторону, то никак не поддерживаем связь с командованием, штаб не знает, где мы находимся. Если есть покрытие мобильной сети – звоним по телефону. Рации не достают. Во время Второй мировой войны были дальнобойные радиостанции у спецназа, а сейчас ничего нет. Если группе нужна поддержка: попали в засаду или надо эвакуировать раненого – надеяться не на кого. Нет ни связи, ни сил и средств у командования это сделать. И вертолеты не летают — запрещено Минскими соглашениями.

Выдвинувшись в заданный район, сразу налаживаем взаимодействие с командирами подразделений, с артиллерией. Мы уходим на задание, находим цели, докладываем по команде, и передаем информацию командирам на местах.

Командиры подразделения, артиллеристы принимают решение о поражении выявленных целей. Это, конечно, неправильно.

Взаимодействие на местах должен организовывать штаб. В штабе должны принимать решение о поражении целей по результатам нашей работы. Но это в идеале. В американской или немецкой армии. У нас же половина времени уходит на установление рабочих контактов с командирами на местах, чтобы тебя не обстреляли, когда ты пойдешь на ту сторону…

Самое страшное не то, что тебе готовит противник; страшнее попасть под свой же «дружественный огонь», потому что свои не знают, где ты находишься…

Война в штабах идет одна, а на местах – другая. Однажды нам нужна была БМП для прикрытия – мы пошли и договорились с командиром соседнего подразделения. Конечно, так нельзя делать – без ведома своего командования. Но если действовать по уставу, пройдут минимум сутки, когда ты получишь эту бронемашину или не получишь ее вообще. А она тебе нужна срочно, и от этого зависит успех всей операции…

По целям, находящимся в стратегии, мы взаимодействуем с начальником разведки сектора. Единого разведывательного органа в рамках сектора не существует. Что-то там есть, на бумаге. Но оно не работает. Никто не занимается сбором и анализом информации от всех силовых структур, развитием агентурной сети, партизанского движения.

Мы фиксируем переход войск и техники из Российской Федерации через нашу границу, следим за тем, куда она направляется. В самом начале войны, когда через границу переходили только отдельные подразделения РФ, мы установили, что в станице М. был построен целый укрепрайон, в котором находилось большое скопление войск.

По нашим координатам артиллерия отстрелялась, но очень осторожно, не сильно… А я думаю, что если бы мы тогда уничтожили базу противника полностью, сжигали бы их колонны, как только они пересекают границу, мы бы остановили агрессию. Никакой путин не справится с таким потоком гробов.

Если к нам заходят российские колонны, а обратно отправляются цинковые гробы – значит, мы начали побеждать. Мы не одолеем врага, если не будем воевать. Наша задача – уничтожение противника. Это нормально для страны, против которой совершена агрессия. Война должна стать всеобщим народным делом, должно быть тотальное уничтожение всех, кто с оружием в руках пришел на нашу землю.

Еще одна проблема — бюрократия. Ты заехал на базу – бегом взять продукты, пополнить БК и тебе надо ехать срочно назад. Но ты не можешь этого сделать. Тебе нужно маршрутные листы отдать, подписать, отчет написать… Столько головной боли… Тебе надо действовать, а тебе говорят: стоп! – садись и пиши. Для чего это во время войны?..

Я первый свой отчет написал три недели назад. Я должен был бы писать отчет каждую неделю, но разве у меня есть время для этого?..

Я должен заниматься противником, находить координаты целей, чтобы мы по ним работали. Если бы я постоянно писал отчеты, это были бы мемуары. Но сколько бы целей тогда не было выявлено и уничтожено?..

Предательство

Однажды мы обнаружили укрепленный лагерь, где находилось несколько сотен боевиков, были там «Грады», бронетехника. Это место надо было сравнять с землей. Чтобы они боялись украинской армии. Чтобы они видели, что умеем воевать. По нашим координатам артиллерия нанесла удар… После чего противник пригнал экскаваторы и два дня закапывал трупы в общих могилах. У сепаратистов руки тряслись от страха. Многие просто сбежали. К нашим постам боялись на километр подойти…

…Группировка в аэропорту находилась в полном окружении. Мы пробивали коридор, чтобы доставить туда боеприпасы, топливо и продукты. Операцией руководил генерал К… Перед нашей группой стояла задача выявить силы противника, его огневые средства на пути следования колонны.

Мы свое дело сделали – дали точные координаты: где неприятельские пушки, танки, где устроены засады…
По ним должна была отработать артиллерии. И только после нее колонна на прорыв. Но артиллерия сделала всего несколько залпов… А колонна уже пошла, ее обстреливают, жгут…

Мы выходим на связь узнать что за ерунда происходит? Нас никто не слушает, потому что уже дана команда идти вперед. Потому что еще за день до прорыва министр обороны доложил президенту, что аэропорт разблокирован. И это попало в СМИ.

Колонна добралась до аэропорта с потерями. После чего кольцо окружения снова закрылось. В западне оказались и гарнизон аэропорта, и колонна, и две группы спецназа.

Началось методичное уничтожение войск внутри котла. Необходимо было срочно восстановить коридор. Тогда весь наш отряд, все кто находились на базе, взяли свое штатное оружие и пошли в штаб.

Мы пришли и поставили ультиматум: если вы ничего не сделаете, чтобы прорвать кольцо окружения, мы вас всех расстреляем. Здесь же. На следующий день они разработали план операции по деблокированию аэропорта.

План был неплохой, и сначала все шло по нему… Коридор восстановили, большая часть войск вышла из окружения. Как вдруг поступила команда сворачивать коридор, по которому отходили войска…
В этом коридоре ключевым был блокпост, который стоял на дороге, в низине между двумя населенными пунктами, занятыми боевиками и российскими десантниками. Блокпост держал дорогу, ведущую в аэропорт. Мы находились рядом, когда вдруг поступила команда отходить. В это время противник яростно атаковал блокпост, и мы решили присоединиться к его защитникам.

Там стоял «Айдар», взвод 80-й бригады, и три танка первой танковой бригады. Эти танки вскоре удрали…

Враг подошел очень близко, на расстояние двух десятков метров. Кричали «Сдавайтесь!». Кидали в нас гранаты. А в это время рядом, в километре от поста на господствующей высоте находился наш командир полка с отрядом спецназа.

Мы просили помощи – подкрепления, боеприпасов, а он просто развернулся и уехал. В спешке забыли одного солдата. Он спрашивал, что ему делать, поскольку все сбежали…» Очень трудно ответить на такой вопрос солдата, когда поле боя оставил командир…

Во время того боя было уничтожено 78 человек живой силы противника. Мы отстояли блокпост; и взяли одного пленного. Нас обещали наградить, но не дали ничего. После боя мы поехали в штаб к генералу К., и сказали все, что думали. О дурацком размещении блокпоста в низине, когда на соседних господствующих высотах можно было организовать огневые точки и контролировать дорогу; о внезапном сворачивании коридора; о преступных командах отступать…

Генерал посоветовал держать эмоции при себе… А потом «зарезал» наши награды.

В летние месяцы войны группа постоянно находилась на задании. Войска шли вперед, нужна была развединформация. В районе аэропорта группа работала на износ. Почти не ели и не спали. Неделями. Зато мы знали, где находится противник, какие у него силы и огневые средства…

Мы знали, какие колонны и где переходят нашу границу; мониторили информацию в Краснодоне, в Ровеньках, в Красном Луче, Стаханове, Алчевске. И тут говорят, что засекли в этом районе непонятно чью разведгруппу, скорее всего противника… Разрешите открыть огонь на поражение? И генерал Б. спрашивает нашего командира: не ваши ли это люди в этом районе? А он смотрит на карту, и я не понимаю, где он сам находится…

Однажды мы получили ценные разведданные о сосредоточении крупной группировки войск противника, докладываю командиру. Он говорит: это хорошо, но меня это мало интересует; мне поставлена задача разведать совсем другой район. Что на это можно возразить?

Наш командир очень высокого мнения о себе. Мы, простые бойцы, для него никто. У нас нет связей, нет денег. За нами никто не стоит.

В мирное время, чтобы стать командиром элитного полка спецназа, надо было иметь хорошие связи. Армия тогда никому была не нужна, и эта должность была карьерной, статусной, хлебной…
Но началась война, и оказалось, что наш командир — человек некомпетентный. Сначала мы этого не понимали, потому что с ним даже не встречались, не имели собственного представления об этом человеке. Потом вдруг он приезжает, отдает приказ отходить в сторону противника, бросает тебя на поле боя… — все это выглядит более, чем странно…

Задача командира спецназа – развивать его, заниматься боевой подготовкой, идти в ногу со временем, идти на шаг впереди противника… Командир должен организовывать боевую работу, обеспечивать подразделение снаряжением и оружием, постоянно учиться сам, и учить воевать подчиненных…

Командир должен подбирать людей, жить и воевать с этими людьми. Спецназовцы не должны листья собирать, и заниматься хозработами… Они должны постоянно учиться воевать. Люди должны бежать из полка не потому, что они ерундой занимаются, а потому что в полку большие требования, потому что им тяжело, и они не справляются. Должна быть каждодневная физическая подготовка, огневая подготовка, специальная подготовка… Все это обеспечивает, и за все это отвечает командир.

Командира нет в подразделении – в прямом и переносном смысле. Нет на фронте уже полтора месяца. Такое ощущение, что ему все равно – где ты есть и что с тобой происходит. И мне уже тоже все равно и что он делает. Главное, чтобы не мешал заниматься нам своей работой — воевать.

От нашей работы противник несет большие потери. Как-то нам поступило письменное предложение от сепаров «работать вместе» за большие деньги. Хотели заплатить несколько десятков тысяч долларов за план размещения наших войск. Мы – люди вежливые. Ответили залпом «Смерча» по штабу этих сепаратистов.

Спасибо артиллеристам.

Юрий Касьянов


Беркут досі охороняє адміністрацію президента Порошенко. 2 фото
nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро
nacburo

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Berkut-ohor-Poroshenko1-500x373

17 грудня 2014 року на вулиці Банковій знаходилися 2 автобуси зі спецпризначенцями,  які охороняють адміністрацію президента, повідомляє sprotiv.org.

Щоправда форма у них залишилася стара з шевронами «Беркута».

«А може ніякого розформування «Беркуту» і не було?», — питає «Варта Києва» на своїй сторінці у Фейсбуці, публікуючи фото.

«Судячи з процвітаючого міліцейського свавілля та непокараності вбивць Героїв Майдана Беркут вже служить засновнику партії регіонів‪ #‎Порошенко‬», — коментує світлину Анастасія Марцинюк.

Berkut-ohor-Poroshenko2-500x373


Питання до МОЗу: де ліки? Ви чекаєте смертей?
nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро
nacburo

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Aktsiya_v_morgeПро закупівлі МОЗ уже так багато було сказано, що додати нічого.

І те, як вони відбуваються цього року, це окрема історія. У 2014 році закупівлі здійснюються найдовше у порівнянні з минулими роками.

І від цього страждають пересічні українці, яким життєво необхідні ті ліки, які міністерство не в змозі вчасно закупити. Деякі страждають, а деяким така неквапливість скорочує віку.

В мене є товариш, з яким я разом отримував першу вищу освіту в такому собі місті Ізмаїл. І він так само, як і мільйони українців, залежний від закупівель МОЗ. Коли йому було 25, у нього відмовили обидві нирки. Товариша врятував його батько, в якого тепер на одну нирку менше.

Для підтримки життєдіяльності моєму однокурснику з нирковим трансплантантом необхідно кожний місяць приймати певний набір ліків. Зокрема, його «життєвий» кошик складається із таких препаратів як Неорал (Циклоспорин) та Міфортік.

Ці ліки для таких громадян з трансплантатом, як мій товариш, завжди купувала держава. І сьогодні, відповідно до законодавства, вона теж зобов’язана це робити.

Ліки ці імпортні. Українських аналогів, звісно ж, немає. Якщо без подробиць, то для того, щоб закупити їх самостійно ціна питання – 16 000 грн на місяць. Для людей з такими проблемами це непосильна ноша. Крім того, купити їх в рядових аптеках неможливо. У випадку з моїм товаришем їх треба замовляти в Одесі, де не більше 2-3 таких аптек, або в Києві.

Раніше ці препарати закуповував МОЗ. В травні 2013 року закупівлю цих ліків центр переклав на бюджети міст. І в Ізмаїлі з цим якось у 2013 році впоралися, взявши кошти в резервному фонді. А в 2014 році заклали навіть необхідну суму в міський бюджет.

Проте, закупити необхідні ліки місто сьогодні не може, хоча кошти є. Чому?

Виявляється, проблема в процедурі.

Зокрема, вся заковика в несвоєчасному врегулюванні оптово-відпускних цін на лікарські засоби.

Є такий собі «Порядок декларування Зміни оптово-відпускних цін на лікарські засоби та вироби медичного призначення». У цьому документі визначено чіткий порядок врегулювання цін на закупівлю лікарських засобів.

І згідно з пунктом 5 Порядку, заявку на зміну оптово-відпускної ціни подає власник реєстраційного посвідчення на лікарський засіб, а МОЗ затверджує зміни.

А в пункті 15 вищевказаного документа зазначається, що декларування зміни ціни проводиться не частіше, ніж один раз на місяць. І це дуже важливо. Чому?

Останнім часом склалася вкрай несприятлива ситуація: у зв’язку зі зміною курсу національної валюти, постачальники відмовляються постачати нам лікарські засоби, так як ціни, вказані і дозволені в державних документах на закупівлю лікарських засобів, не відповідають реальним цінами, за якими вони (фірми-постачальники) продають ці препарати. Курс змінюється ледве не щодня, а декларування зміни ціни відбувається лише раз на місяць???

І якийсь бюджет м. Ізмаїл може і згоден до стабілізації і нормалізації графіка централізованих поставок закуповувати препарати і далі. Але для цього немає відповідної нормативної бази.

Безумовно, у МОЗ, напевно, є і важливіші справи. І можливо у міністерства і особисто у нового міністра Олександра Квіташвілі немає таких важелів. Але ж хто, як не МОЗ повинно продукувати ідеї для усунення загрози?

І невже немає інструментів для винесення змін у відповідні нормативні акти, щоб нові препарати можна були купити, виходячи з їх реальної вартості за нинішнім курсом? Щоб нарешті на основі нових цін відділ охорони здоров’я Ізмаїльської міської ради, або будь-яке інше місто могли купувати ці препарати законно! Це ж не Конституція врешті-решт.

В Ізмаїлі таких хворих п’ятеро, а в країні в цілому їх набагато більше.

І насторожує не тільки це. Ні оголошення тендеру, ні навіть укладена угода з переможцем не означає, що ліки з’являться у лікарнях тут і зараз. Оскільки їх треба ще замовити на заводі-виробнику, у якого свої графіки по вже замовленим лікам. В середньому цикл виробництва препаратів складає від 90 – 180 днів. І це теж чудово розуміють у МОЗі.

Дмитро Дєнков, журналіст


Новая Рада продолжает наступление на свободу слова в Украине
nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро
nacburo

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

MinStec9

Народные депутаты Украины 12 декабря 2014 года зарегистрировали в Верховной Раде Украины законопроект № 1461 «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Украины (относительно обязательного информирования об учредителях и владельцах средств массовой информации)».

Данный законопроект предусматривает, что телеканалы должны каждые шесть часов не менее 5 минут сообщать зрителям об учредителе (соучредителе), собственнике (совладельце) и лицах, которые владеют существенной частью юридического лица во время вещания.

А именно, необходимо будет выпустить в эфир такую информацию:
— если владелец юридическое лицо — наименование, местонахождение, код согласно ЕГРПОУ, банковские реквизиты;
— если физическое лицо — фамилия, имя, отчество, дата рождения, гражданство, адрес, регистрационный номер учетной карточки налогоплательщика или серия и номер паспорта для физических лиц, которые в силу своих религиозных убеждений отказываются от принятия регистрационного номера учетной карточки плательщика налогов.

Согласно пояснительных документов, этот законопроект вносится с целью «свести к минимуму возможности использования средств массовой информации, как рычагов манипулирования общественным сознанием и личным мнением граждан, а также укрепления и совершенствования правовых гарантий свободы слова и информационного суверенитета Украины, содействия становлению целостного общенационального информационного пространства».

«Трудно сказать, как это обезопасит население от манипулирования общественным сознанием, но вряд ли каналы одобрительно воспримут такое нововведение, поскольку им придется 20 минут эфира в сутки тратить на вышеупомянутое информирование. А это время можно было бы заполнить рекламой, что является более прибыльным вариантом для СМИ», — отметил старший юрист ЮК Prove Group Антон Каганец.

Аналогичное требование касается и печатных СМИ, которые должны будут указывать своих владельцев среди других реквизитов.

«Возникает и еще один вопрос, — комментирует А. Каганец, — мы не проводили анализ структуры собственности телеканалов, но почти на 100% уверены, что они вряд ли непосредственно относятся к конкретным физическим лицам. Скорее всего, в большинстве телеканалов владельцами будет какая-то фирма, или несколько».

Напрашивается закономерный вывод — о чем же тогда могут говорить зрителю эти названия?

Следует отметить, что уже давно в Украине действует Государственный реестр телерадиоорганизаций Украины, а также открыт доступ в Государственный реестр юридических лиц и физических лиц-предпринимателей. И все желающие могут узнать необходимую информацию.

Также добавим, что недавно вступил в силу Закон Украины «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно определения конечных выгодополучателей юридических лиц и публичных деятелей», согласно которому юридические лица должны раскрыть своих конечных владельцев физических лиц. И эта информация, вероятнее всего, будет доступна в реестре.

Таким образом, необходимость упомянутого законопроекта № 1461 является сомнительной, если, во-первых, аналогичную информацию и так можно найти в открытых источниках, во-вторых, раскрытие конечного владельца законопроект все равно не предусматривает.

«Целесообразность инициатив чиновников иногда остается открытым вопросом, так как последнее время остро стали ощущаться попытки зарегулировать медиа-рынок, это и нашумевшее появление Министерства информационной политики, и возможная перспектива обязательной регистрации онлайн ресурсов. Более того, отдельные медиа стали испытывать давление по вопросу переоформления лицензий. Очень хотелось бы рассчитывать, что изменения все-таки выровняют курс на европейские стандарты и не будут идти в разрез с основополагающими ценностями, такими как, к примеру, свобода слова», — резюмировал А. Каганец.


У Авакова закрили кримінальну справу Олександра Януковича. Документ
nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро
nacburo

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Yanukovych-Oleksandr1

У МВС не знайшли протизаконних дій в тому, як Всеукраїнський банк розвитку Саші «Стоматолога» отримав у 2012—2013 роках смачні «зарплатні проекти» податкової, МВС, судових управлінь Києва та Донецька.

Ще у липні поточного року начальник Шевченківського РУ ГУМВС України в м. Києві Осипенко Р.І. повідомив, що досудове розслідування триває, вже отримано наявну інформацію, стосовно державних установ міста Києва, які користувались послугами Всеукраїнського банку розвитку навіть (!) допитано в якості свідка представника банку.

Але в результаті досудового розслідування старший слідчий слідчого відділу Шевченківського РУ МВС Тімонькін Олег Вікторович встановив «відсутність в діянні складу кримінального правопорушення».

Тімонькін Олег Вікторович прийняв рішення закрити справу, яку сам же й починав розслідувати за спільним зверненням народних депутатів та Центру протидії Корупції у березні 2014-го.

Витяг з відповіді Авакова:

Yanukovych-Oleksandr-kriminal1

Процесуальне керівництво у кримінальному провадженні здійснював Харченко Дмитро Олександрович, прокурор Шевченківського району Києва.

Харченко Дмитро Олександрович теж нічого підозрілого не побачив, бо постанову про закриття кримінального провадження досі не скасовано.

Міністр Аваков зобов’язав слідчих київського ГУМВС вивчити матеріали закритого кримінального провадження та, у разі виявлення порушень, скасувати постанову про закриття.

Викладене вище додаткових коментарів з боку Центру протидії корупції не потребує – нецензурщина є неприйнятною формою спілкування в нашій команді.

— – —

5 лютого 2014 року. Минуло 3 три місяці ЄвроМайдану. Залишки кривавого режиму Януковича, які ще роїлися в Межигір’ї, на Банковій та в Урядовому кварталі, уже вбили перших чотирьох героїв Небесної Сотні, покалічили 1739 активіста, 35-ти «допомогли» зникнути безвісти.

У цей час ЦПК разом з Чумаком, Оробець та Головком направили до «золотого» генпрокурора Пшонки, пошановувача розкошів у стилі «треш», звернення з описом усіх, відомих нам на той час, фактів незаконного збагачення сина екс-президента Януковича: http://yanukovich.info/uk/oleksandr-yanukovych/

Перший заступник Пшонки – В.В.Білоус, практично рідна ЦПК людина – стільки разів відмовляв нам у порушенні проваджень та здійсненні перевірок, що листування з ним можна видати окремим томіком, і в цей раз не схибив – відфутболив нас до МВС.

Минуло трохи більше місяця і 19 березня уже міністр внутрішніх справ Арсен Аваков повідомив про порушення 2 проваджень:

1. Щодо неправомірних дій службових осіб Донбаського Розрахунково-фінансового центру. Ст. 364 КК України: зловживання владою або службовим становищем, та

2. Щодо неправомірних дій службових осіб Всеукраїнського банку розвитку. Ст. 355 КК України: примушування до виконання чи невиконання цивільно-правових зобов’язань.

Перше провадження поїхало в прокуратуру Донецької області. Вочевидь, у МВС виходили з тієї логіки, що злочинець завжди повертається до місця злочину і там, на Донбасі, у розпал сепаратистських настроїв, розслідувати справу буде легше.

Відповідь щодо результатів розслідування ми ще чекаємо.

Друге дісталося Шевченківському управлінню в Києві, а саме – Тімонькіну Олегу Вікторовичу, який «встановив відсутність» і «закрив».

RIP.

 

 

Віталій Шабунін, голова правління Центру протидії корупції, експерт антикорупційної групи Реанімаційного пакету реформ


Семен Семенченко (Константин Гришин) вместе с рашистом Губаревым в захваченной Донецкой ОГА. Видео
nacburo, національне бюро розслідувань, нацбюро
nacburo

Запись опубликована НАЦІОНАЛЬНЕ БЮРО РОЗСЛІДУВАНЬ УКРАЇНИ. Please leave any comments there.

Grishin Konstantyn1

Комбат «Донбасса», народный депутат, Семен Семенченко был в здании Донецкой ОГА во время его первого захвата боевиками 3 марта 2014 года. Об этом свидетельствуют выложенные в сети кадры видео.

В частности, как сообщает Национальное бюро расследований Украины на них видно как в захваченном сессионном зале облсовета, на 17-й секунде появляется человек, как две капли воды похожий на Константина Гришина — будущего комбата Семена Семенченко.